ДРЕЗДЕН по-русски
Главная | Каталог статей | Регистрация | Вход
 
Воскресенье, 29.03.2020, 00:37
Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта
Категории раздела
События русского Дрездена [79]
СТАТЬИ из русской и немецкой прессы
АРХИВ городских новостей [402]
В каждом подархиве - подборка новостей города Дрездена за неделю
АРХИВ событий русской культуры [378]
В каждом подархиве - таблица мероприятий за 1-4 недели
ГЛОБУС по-русски [1]
Статьи, письма и фотографии наших соотечественников со всего мира
Русские следы в Дрездене: из истории [10]
Знаменитые русские и их пребывание на территории саксонской столицы столетия назад...
ОБЪЕДИНЕНИЯ
Поделиться сайтом
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Статьи » Русские следы в Дрездене: из истории

Германия в творчестве И.С. Тургенева
Иван Сергеевич  Тургенев (1818-1883) бывал в Дрездене многократно. В первый раз будущий писатель увидал столицу Саксонии, будучи проездом из Карлсбада в 1822 г. Тогда ему было всего четыре года. В 1840 году Иван Сергеевич провёл почти месяц в Дрездене, когда возвращался в Берлин после курса лечения в Мариенбаде. Жил он тогда в отеле «Русском» (теперешний «Козель Палас»). Сразу по приезде в город он заболел и поэтому не смог выехать в Берлин к своим друзьям – студентам Михаилу Бакунину и Александру Ефремову.

Вот что сообщал Тургенев в Берлин о своей задержке: «В полной тайне скажу я вам: примерно 10 дней хотел я быть безусловно при вас, если бы моя судьба меня снова не ударила. Ведь моя судьба ковыляет как старая омерзительная баба с толстым носом и дубинкой в руках. Вот и сейчас она корчит мне рожи, сидя в углу, гудит и угрожает, точно желает подстроить мне какую-то гадость». И далее: «Был у меня доктор, нюхал табак, качал головой и спрашивал у меня гнусавым дискантом: «Может быть вы простудились?» Но откуда я это должен знать? Действительно – один из очень смешных вопросов».

На протяжении почти четверти года (с 12 августа по 3 ноября 1842 г.) Иван Сергеевич, будучи сам нездоровым, ухаживал в Дрездене за больным братом Михаила Бакунина, Павлом, которого он позже сопровождал на обратном пути в Россию.

 В это время в Дрездене находился  и революционер-анархист Михаил Александрович Бакунин (1814-1876), с которым у Тургенева связывала давняя и глубокая дружба. Однажды Тургенев написал другу: «Ты протянул мне руку и указал цель... Насколько я тебе благодарен, я не могу даже выразить словами». Бакунин знакомил Тургенева с социалистами и младогегельянцами, но, естественно, будущий великий русский писатель и гуманист не стал ни революционером, ни анархистом, но он долго был влюблён в сестру Бакунина, Татьяну. Бакунин всегда испытывал недостаток в деньгах и брал у Тургенева требуемые суммы в долг, которые затем не спешил отдавать.

Тургенев в своих письмах и публицистике был скуп на рассказы о своей личной жизни в Дрездене. Больше мы знаем о посещении Тургеневым столицы Саксонии в 1847 году со слов другого его знаменитого друга. Влиятельный русский революционный демократ - критик Виссарион Григорьевич Белинский (1811-1848 гг.) - должен был лечиться от туберкулёза за границей. Ему долго не удавалось собрать деньги на лечение, пока, наконец, его издатель Н.А.Некрасов и влиятельный покровитель и литературный критик В.П.Боткин не нашли требуемую сумму в 2500 рублей. Тяжело больной и беспомощный Белинский, который к тому же не знал никакого иностранного языка, сделал остановку в Берлине. «Моё незнание немецкого языка создавало мне немалые неприятности и приводило к комическим недоразумениям» - писал он своей жене. Он жил у Тургенева, которого любовно называл «своей нянькой и кормилицей». Вместе они поехали через Лейпциг в Дрезден, куда прибыли 26 мая и поселились в отеле «Саксонском». Стояла майская прохлада, было всего 13 градусов. Дрезден сразу понравился Белинскому: «Старинный оригинальный город!» – это в противоположность Берлину, о котором критик отозвался так: «Исключительно скучный город!». Тургенев показал своему другу хорошо ему известные достопримечательности города.

 А с 21 июня в Дрездене начались гастроли всемирно известной певицы Полины Виардо-Гарсиа, в которую Тургенев был без памяти влюблён до конца своей жизни и за которой ездил по всей Европе. Вечером друзья Белинский и Тургенев слушали в Королевской опере «Гугенотов» Джакомо Мейербера. Главную роль Валентины испоняла гастролёрша. Успех был потрясающий. Певица была с мужем, Луисом Виардо; она не только пела в Опере, но давала и многочисленные концерты в зале отеля «Польский», исполняя арии из опер Генделя, Беллини, Моцарта и Россини. В Галерее Старых мастеров Белинский был поражён «Сикстинской Мадонной» и ни на какие другие шедевры даже не смотрел. Полемизируя с романтическими взглядами Жуковского и Кюхельбекера, революционно-демократический критик проповедовал новый «приземлённый» взгляд на эту картину.

Белинский и Тургенев совершили также путешествие в Саксонскую Швейцарию с ночёвкой в Пирне. На следующий день они посетили крепость Кёнигштайн. Затем Тургенев проводил Белинского в Силезский Зальцбрунн, где русскому критику предстояло пройти курс лечения, не давшего впоследствии положительного результата. Именно там Белинский написал своё знаменитое «Письмо к Гоголю», которое было напечатано в Вольной русской типографии, но запрещено в России. Экземпляр этого письма был найден при обыске у петрашевца Ф.М.Достоевского, что послужило поводом для вынесения тому смертного приговора...

С 1857 г. Тургенев часто жил за границей, а с 1863 г. его постоянным местопребыванием (по крайней мере до 1871 г.) был Баден-Баден. Причин для этого у опального писателя было много: протест против отвратительного крепостничества, неудовлетворённость реформой «сверху» 1861 г., отход от сварливых дискуссий русских интеллектуалов различнейших направлений, «бурные» выступления революционно-демократической молодёжи против его романа «Отцы и дети» и, наконец, любовь к Полине Виардо-Гарсиа. Но определяющей причиной была его глубокая личная и духовно-литературная тяга к Франции и Германии. Поэтому не удивительно, что  в предисловии к первому немецкому переводу романа «Отцы и дети» (1869 г.) он свою приверженность к Германии выразил словами: «Я очень благодарен Германии как второй родине за любовь и оказанную мне честь».

Но есть в его призведениях и высказывания, вкладываемые автором  в уста молодых русских денди заграницей: «Меня занимали исключительно одни люди; я ненавидел любопытные памятники, замечательные собрания, один вид лон-лакея возбуждал во мне ощущение тоски и злобы; я чуть с ума не сошел в дрезденском «Грюне Гевёльбе».(«Ася»1858 г.) Жесткой критике подверглась и знаменитая немецкая кухня: «Кому не известно, что такое немецкий обед? Водянистый суп с шишковатыми клецками и корицей, разварная говядина, сухая как пробка, с приросшим белым жиром, ослизлым картофелем, пухлой свеклой и жеваным хреном, посинелый угорь с капорцами и уксусом, жареное с вареньем и неизбежная «Mehlspeise», нечто вроде пудинга, с кисловатой красной подливкой; зато вино и пиво хоть куда!» («Вешние воды» 1872 г.) В той же повести звучит и приговор немецкому театру: «Последний французский актер в последнем провинциальном городишке естественнее и лучше играет, чем первая немецкая знаменитость.»

И лишь однажды Тургенев выводит на сцену героя, который всерьез и надолго покоряет сердца читателей, пленяет своей детской незащищенностью и глубиной таланта. Это старый музыкант Лемм в романе «Дворянское гнездо»:

«Христофор Теодор Готлиб Лемм родился в 1786 году, в королевстве Саксонском, в городе Хемнице, от бедных музыкантов. Отец его играл на валторне, мать на арфе; сам он уже по пятому году упражнялся на трех различных инструментах. Восьми лет он осиротел, а с десяти лет начал зарабатывать себе кусок хлеба своим искусством. Он долго вел бродячую жизнь, играл везде – и в трактирах, и на ярмарках, и на крестьянских свадьбах, и на балах; наконец попал в оркестр и, подвигаясь все выше и выше, достиг дирижерского места. На двадцать восьмом году переселился он в Россию». Тургенев представляет нам собирательный образ типичного эмигранта-неудачника: «Наружность Лемма не располагала в его пользу. Он был небольшого роста, сутуловат,...лицо имел морщинистое, впалые щеки и сжатые губы, которыми он беспрестанно двигал и жевал, что, при его обычной молчаливости, производило впечатление почти зловещее;  седые его волосы висели клочьями над невысоким лбом; как только что залитые угольки, глухо тлели его крошечные, неподвижные глазки. Застарелое, неумолимое горе положило на бедного музикуса свою неизгладимую печать, искривило и обезобразило его и без того невзрачную фигуру; но для того, кто умел не останавливаться на первых впечатлениях, что-то доброе, честное, что-то необыкновенное виднелось в этом полуразрушенном существе. Поклонник Баха и Генделя, знаток своего дела, одаренный живым воображением и той смелостью мысли, которая доступна одному германскому племени, Лемм со временем – кто знает? – стал бы в ряду великих композиторов своей родины, если бы жизнь иначе его повела; но не под счастливой звездой он родился!»

При первых же строках этого описания мысль невольно воссоздает образ музыканта и писателя Э.Т.А.Гофмана, фигуру сложную и противоречивую, вот уже двести лет собирающую вокруг себя поклонников и противников. Тургенев явно причислял себя к поклонникам; к слову, вся его повесть «Вешние воды» написана под влиянием Гофмана, имя которого несколько раз упоминается  в произведении. И особенно остро - в противовес ему - звучит критика на великого Гете: «...посетил дом Гете, из сочинений которого он, впрочем, прочел одного «Вертера» - и то во французском переводе...». Для почитателей Гофмана эта фраза о многом говорит;  известно, что Гете не понимал и не любил творчество Гофмана.

Тема «странствующих энтузиастов», поэтов с тонкой ранимой чувствительной душой, очень близка Тургеневу, он сам был таким «чудаком», сочинившим один из лучших русских романсов.

Если вернуться к персонажу романа «Дворянское гнездо», нельзя не отметить еще одной замечательной параллели с жизнью Гофмана. Лемм посвящает Лизе, своей ученице музыки, кантату: «Слова этой кантаты были им заимствованы из собрания псалмов; некоторые стихи он сам присочинил. На заглавном листе, весьма тщательно написанном и даже разрисованном, стояло: «Только праведные правы. Духовная кантата. Сочинена и посвящена девице Елизавете Калитиной, моей любезной ученице, ее учителем, Х.Т.Г.Леммом». Слова: «Только праведные правы» и «Елизавете Калитиной» были окружены лучами. Внизу было приписано: «Для вас одних, für Sie allein». Сохранилась партирура дуэтов, написанная Э.Т.А.Гофманом с похожим посвящением для Юлии Марк, его ученицы, которую он безнадежно любил всю свою жизнь. Свои лучшие прозаические и музыкальные произведения Гофман задумывал в Дрездене в 1813 году, состоя на службе капельмейстером в городском королевском  театре.

Наверняка удивительный водух знаменитой «Флоренции на Эльбе» витал над автором «Дворянского гнезда» (роман был окончен осенью 1858 года), когда тот писал следующие строки: «Лаврецкий проворно вбежал наверх, вошел в комнату и хотел было броситься к Лемму; но тот повелительно указал ему на стул, отрывисто сказал по-русски: «Садитесь и слушить»; сам сел за фортепиано, гордо и строго взглянул кругом и заиграл. Давно Лаврецкий не слушал ничего подобного: сладкая, страстная мелодия с первого звука охватывала сердце; она вся сияла, вся томилась вдохновением, счастьем, красотою, она росла и таяла; она касалась всего, что есть на земле дорогого, тайного, святого; она дышала бессмертной грустью и уходила умирать в небеса.»   

И в апреле 1858 г. Тургенев провёл несколько дней в Дрездене, возвращаясь из Вены, и в отеле «Саксонском» встречался со своим другом Павлом Анненковым, влиятельным журналистом и критиком. 30 апреля 1864 г. писатель извинялся перед берлинским фельетонистом и рисовальщиком Людвигом Питчем, с которым его связывала тесная дружба, за то, что по дороге в Баден-Баден не сделал остановку в Берлине: «Я не оставался в Берлине и часа, меня сразу пересадили в дрезденский поезд, т.к. мой брат (Николай) меня ожидал в Дрездене. Он был очень болен».

О симпатиях Тургенева к Дрездену можно судить по многочисленным упоминаниям о городе в его произведениях. Многие его женские образы навеяны ликом «Сикстинской Мадонны». В романе «Дым» тетка Шестова говорит, что Дрезден – это «по-настоящему интересный город». Полине Виардо-Гарсиа Тургенев пишет 6 декабря 1847 г.: «Дрезденцы решительно приятный народец». Роман «Отцы и дети» полон воспоминаниями о городе и его достопримечательностях, там упоминается альбом с видами Саксонской Швейцарии. В эпилоге к роману Павел Петрович Кирсанов изображён на террасе Брюля: «В Дрездене, на Брюлевской террасе, между двумя и четырьмя часами, в самое фешенебельное время для прогулки, вы можете встретить человека лет около пятидесяти, уже совсем седого и как бы страдающего подагрой, но всё ещё красивого, изящно одетого и с тем особенным отпечатком, котрый даётся человеку одним лишь пребыванием в высших слоях общества. Это Павел Петрович».

Анатолий Вощанкин
Ирина Шиповская

Категория: Русские следы в Дрездене: из истории | Добавил: dresden (29.12.2011)
Просмотров: 1751 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск
Партнёры

Logos PremiumSIM

Jetzt beantragen !

Наш опрос
Информация, которую Вы хотели бы найти на нашем сайте
Всего ответов: 5065

ДРЕЗДЕН по-русски © 2020